Что думали о памяти раньше: от античной риторики до нейронауки

Античность: память как часть ораторского искусства

Для греческих и римских ораторов память была рабочим инструментом: речи произносились без бумаги, и выступающему нужно было удерживать длинный текст и порядок доводов.

С этой эпохой связана самая известная легенда о памяти. Её пересказывает Цицерон в трактате «Об ораторе» (55 год до н. э.). Поэт Симонид Кеосский выступал на пиру, ненадолго вышел — и в этот момент рухнула крыша. Тела гостей невозможно было опознать, но Симонид вспомнил, кто где сидел, и по местам за столом назвал каждого. Из этого случая, по легенде, и родилась идея: если расположить запоминаемое в знакомых местах, порядок мест сохранит порядок сведений. Историчность эпизода проверить нельзя — это именно легенда, но метод, который с ней связывают, вполне реален.

Самое подробное античное описание метода сохранилось в анонимном учебнике «Риторика к Гереннию», написанном около 80-х годов до н. э. В Средние века его долго приписывали Цицерону, но автор неизвестен. Учебник разделяет «естественную» память и «искусственную», которую можно развить упражнением, и описывает её как систему мест и образов: места должны быть хорошо различимыми, а образы — необычными, яркими и деятельными, потому что обыденное забывается. Сегодня тот же приём называют методом локусов или дворцом памяти — подробно о нём в отдельной статье.

Квинтилиан в «Наставлении оратору» (конец I века н. э.) описывает тот же метод, но относится к нему сдержаннее: он сомневается, что места и образы хорошо подходят для запоминания связной речи, и советует опираться на членение текста и порядок мыслей.

Философы задавали другие вопросы. Платон в диалоге «Теэтет» сравнивает память с восковой дощечкой, на которой остаются отпечатки — чёткие или смазанные. В «Федре» он вкладывает в уста египетского царя опасение, что письменность ослабит память: люди будут полагаться на записи, а не на себя. Аристотель посвятил памяти трактат «О памяти и припоминании»; к нему обычно возводят мысль, что припоминание идёт по цепочке связей — по сходству, контрасту и соседству.

Средневековье: память как добродетель

В монастырях и университетах тексты учили наизусть в огромных объёмах — от псалмов до богословских трактатов. Искусство памяти при этом понималось не только как техника, но и как нравственная задача. В XIII веке Альберт Великий и Фома Аквинский обсуждали его в связи с добродетелью благоразумия: помнить прошлое нужно, чтобы правильно судить о настоящем. Правила «Риторики к Гереннию» переосмыслялись и применялись к запоминанию религиозных истин.

Возрождение и печатный станок

С распространением книгопечатания в середине XV века необходимость держать всё в голове уменьшилась, но искусство памяти не исчезло. В XVI веке его превращали в сложные философские системы; самый известный пример — сочинения Джордано Бруно, в том числе «О тенях идей» (1582). Иезуит Маттео Риччи в конце XVI века познакомил с методом мест образованных китайцев. Тем, кто хочет углубиться в эту историю, стоит прочитать классическую книгу Фрэнсис Йейтс «Искусство памяти» (1966).

XIX век: память приходит в лабораторию

Перелом произошёл в 1885 году, когда Герман Эббингауз опубликовал книгу «О памяти». Он впервые измерил память экспериментально: заучивал на себе ряды бессмысленных слогов и отмечал, сколько времени экономится при повторном заучивании спустя разные промежутки. Так появилась кривая забывания — быстрая потеря в первые часы и всё более медленная потом. Подробно о ней — в статье о кривой забывания Эббингауза.

В 1890 году Уильям Джеймс в «Принципах психологии» разделил первичную память — то, что ещё находится в сознании, — и вторичную, то есть хранящееся знание. По сути это предшественник современного деления на кратковременную и долговременную память.

XX век: модели и пациенты

• 1932 — Фредерик Бартлетт, «Воспоминание». Испытуемые пересказывали незнакомую индейскую легенду «Война призраков», и с каждым пересказом она всё больше подстраивалась под их культурные ожидания. Вывод: память не копирует, а реконструирует, опираясь на схемы.
• 1953 — пациент Г. М. После операции на височных долях для лечения эпилепсии Генри Молисон утратил способность запоминать новые события. При этом, как показала Бренда Милнер, он мог осваивать новые двигательные навыки, не помня самих занятий. Стало ясно, что память — не единая система.
• 1956 — Джордж Миллер, «Магическое число семь плюс-минус два». Объём непосредственного запоминания ограничен несколькими единицами. Позже Нельсон Коуэн (2001) обосновал более скромную оценку — около четырёх смысловых блоков.
• 1968 — Аткинсон и Шиффрин. Модель из сенсорного регистра, кратковременного и долговременного хранилищ.
• 1968 — Александр Лурия, «Маленькая книжка о большой памяти». Многолетнее наблюдение за Соломоном Шерешевским, человеком с необычной образной памятью.
• 1972 — Эндел Тульвинг разделил эпизодическую память (события) и семантическую (знания). В том же году Крейк и Локхарт предложили идею уровней обработки: чем глубже осмыслен материал, тем лучше он запоминается.
• 1973 — Блисс и Лёмо описали долговременную потенциацию — устойчивое усиление связи между нейронами, одну из клеточных основ памяти.
• 1974 — Баддели и Хитч предложили модель рабочей памяти с несколькими компонентами. Об этом — в статье о рабочей памяти.
• 1974 — Лофтус и Палмер показали, что формулировка вопроса меняет воспоминание: испытуемые, посмотревшие запись аварии, оценивали скорость машин выше, если их спрашивали, с какой скоростью машины «врезались» друг в друга, а не «соприкоснулись».
• 2000 — Эрик Кандел получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине (вместе с Арвидом Карлссоном и Полом Грингардом) за работы о передаче сигналов в нервной системе; его исследования на морском моллюске аплизии показали молекулярные механизмы запоминания.

XXI век: что изменилось

• 2006 — эффект тестирования. Рёдигер и Карпике показали, что попытка вспомнить материал укрепляет его сильнее, чем повторное чтение. В том же году Сепеда с соавторами обобщили данные о преимуществе распределённого повторения. Практические выводы — в статье об интервальном повторении.
• 2012 — энграммы. Группа Судзуму Тонегавы в опытах на мышах активировала светом клетки гиппокампа, задействованные при выработке страха, и вызвала соответствующее поведение. Идея физического следа памяти получила экспериментальную опору.
• 2016 — «тренировка мозга». Большой обзор Саймонса с соавторами пришёл к выводу, что коммерческие тренажёры улучшают в основном те задания, которые тренируются, а надёжных данных о широком переносе мало. Похожий вывод о тренировке рабочей памяти ранее сделали Мелби-Лерваг и Хьюм (2013).
• 2017 — метод мест под томографом. Дреслер с соавторами показали, что после шести недель тренировки методом локусов люди без специальной подготовки заметно улучшили запоминание, а связи между областями мозга у них сдвинулись в сторону картины, характерной для спортсменов-мнемонистов.

Что подтвердилось, а что нет

Тренажёр: даты и имена

Проверьте, что запомнилось. Карточки показывают событие или вопрос — введите год или имя либо нажмите «Показать ответ» и отметьте «Знал» или «Не знал». Ошибочные карточки возвращаются в конец очереди. Для дат удобно применить приёмы со страницы исторических дат.

Если хотите узнать, как всё это проявляется в вашей собственной памяти, пройдите тест на память — а о современных представлениях в целом рассказывает статья о том, как работает память.